Горы громоздились как огромные спящие великаны, которых никто не беспокоил тысячи лет. Вздымались их могучие спины, размерено дышали, изредка скрежетали, вздыхали о своих снах. Меж гористых спин струился туман. Ночь Самайна была в разгаре: воздух стал густым, сладковато-тревожным, в нем плыли тени — не страшные, а торжественные, в меховых шубах, с бубнами и копьями, с лицами, закрытыми масками из бересты. Дети зябко жались к друг другу: мёртвые предки пришли пировать. Посреди каменного распадка горел костёр из вековых кедров, и пламя в нём было необычное, а трёхцветное: красное, зелёное и золотое. У костра сидел Хозяин Таёжных Гор – трёхголовый Змей-Горыныч, огромный, обвивший кольцами каменный трон, и его головы по очереди добавляли жару в костер: одна выдыхала искры, другая — сизый дым, третья — короткие язычки живого пламени, от которого кедровые поленья трещали и стреляли смолой. Вокруг кружились духи древних шаманов и воинов, били в бубны, пели без слов, и от этой песни у детей замирали сердечки. Неужели они станут главным угощением на этом пиру?
Рядом с Горынычем, свернувшись серебристым узлом, лежал уральский змей Полоз — его чешуя отливала медью и поделочным камнем, а глаза сверкали чистыми изумрудами; чуть поодаль, расправив тонкие изящные золотисто-зелёные крылья, горделиво восседал золотоордынский Зилант, и от его дыхания на камнях оседал налёт, похожий на золотую пыль. Все трое змеиных братьев сверкают, искрятся, красота – залюбуешься! Малика их сразу узнала по бабушкиным сказкам. Вот только в сказке не было так страшно от неизвестности.
Клубочек тянул вперёд, к пиршественному столу, которого ещё не было видно, но который уже чувствовался по запаху жареного мяса, хмельного мёда и полыни. У костра стоял камень с вырезанными знаками, и Горыныч, заметив детей, поднял среднюю голову, пока две другие продолжали спорить, кому добавлять огня.
— Кто такие? — голосом вековых кедров пробасила голова. — На пир мёртвых живым нельзя.
— Здравствуйте. – голосок Калема зазвенел громче обычного, когда он шагнул вперед, заступаясь за сестру. — Нам надо к бабушке попасть. – Марика изумленно уставилась на вдруг расхрабрившегося брата. Это откуда он такие манеры-этикеты вдруг вспомнил? Еще бы поклонился!
От громогласного смеха Горыныча, казалось, перетряслись все скалы. Калем оступился, сестра поддержала.
— Молодец, джигит, храбрец! – повел тонкими золотыми усами Зилант.
— Ну ладно, — все три головы Горыныча улыбнулись по-разному: одна криво, другая зубасто, третья почти ласково. — Сегодня Самайн, сегодня духи пируют. На пиру всем рады! — духи шаманов закружились быстрее, приглашая откушать яств, отпить зелий. Дети увидели стол — длинный, каменный, весь уставленный посудой. На нём дымились пироги с грибами, стояли чаши с тёмным мёдом, лежали яблоки, наливные и слишком румяные, и от всего этого шёл запах, от которого кружилась голова. За столом сидели мёртвые предки — молчаливые, с закрытыми глазами, и ели, но еда не убывала. Горыныч указал детям на два места в конце стола.
— Садитесь. Ешьте. Пейте. Уважьте хозяина! — Марика ждала этих слов, в них самый главный подвох, потому что она помнила наказ бабушки: кто на пиру мертвых разделит с ними трапезу, тот сам навсегда в мире мертвых и останется. А брат, похоже, про это забыл. Только он потянулся за яблоком, как шестеренка вывалилась из его кулака и грозила покатиться по столу. Мертвые зашипели – железо!
— Лови скорее! – вскрикнула Марика. Калем вскочил и чуть ли не грудью лег на стол, чтобы схватить шестеренку. Горыныч снова загоготал над проделками мальчика.
— Береги шестеренку, а то расплавлю! – усмехнулся он. —А что ж вы не едите, гости дорогие, напитков не пьете? Или невкусно, не нравится?
Марика поднялась, чтобы ответить, как бабушка учила, но и тут ее опередил брат.
— Почтенный Хозяин Таёжных Гор. – с толком, с расстановкой начал мальчик. – Это слишком великая честь для нас. — он и в самом деле поклонился! Так уморительно получилось от этого мелкаша! Но за столом стояла по-настоящему мертвая тишина. Все внимательно слушали, не перебивая. — Эта прекрасная пища — для воинов и старейшин. А мы же — всего лишь маленькие дети, странники, недостойные такой трапезы. Разреши нам лишь посидеть у твоего огня и послушать твои мудрые советы. – ну все как в лучшей сказке! Бабушка бы им гордилась! Скромность и смирение в сказках — лучшая защита от гнева сильных, так она их учила. Марика не смогла сдержать улыбки.
Зато Горыныч был серьезен и спокоен.
— Складно говоришь, добрый молодец. Все так. Все верно сказал. А сестрица что скажет?
Марика не растерялась. Тоже взяла, да и поклонилась! Только косички взметнулись.
— Доверяю своему брату. Да и бабушка учила – старших почитать, вперед старших к столу не лезть!
— Ай, да пройдохи! Ай, да хитрецы! – прошелестел Полоз. И что-то шепнул одной из голов Горыныча. Та кивнула.
— Ну раз нужны мудрые советы, значит, сами их у меня и добудете. Загадаю вам загадки. Если отгадаете – мудрость ваша. Не отгадаете – со мной останетесь, уж больно мальчонка смышлёный да забавный! – дети затаились, а вдруг не смогут отгадать загадки?
Полоз медленно поднял голову, и в его изумрудных глазах загорелся огонек.
— Я – Полоз, храню золото под Уралом, — вкрадчиво начал он, — и все думают, что дороже него нет ничего. А что дороже золота, если его нельзя взвесить, а потерять можно в один миг?
Шестеренка запрыгала в кулаке Калема, так и норовя вырваться. Марика начала злиться – ну не до нее сейчас! Когда брат уже научится ее слушать! И тут же одернула себя. Сегодня утром Калем был совсем маленьким мальчиком, а сейчас перед ней – ее защитник, пусть и проказник, но любимый.
Она обняла брата и посмотрела смело, любуясь жуткими зелеными огоньками в глазах Полоза.
— Доверие, — поцеловала брата в макушку. — Золото можно украсть, спрятать, переплавить. А доверие нельзя взвесить, но потерять можно в один миг. И тогда никакое золото не поможет.
Полоз медленно кивнул змеиной головой, остался доволен ответом, чешуя блеснула чищенной медью.
Тогда Зилант расправил крылья, и золотая пыль осыпалась с них, как мелкая изморось.
— Я – Зилант золотоордынский, охраняю границы — сказал он, и голос у него был гордый, как у воина, который никогда не отступал. — Мне нужны бесстрашные смельчаки. Но скажите: что движет смельчаками сильнее, чем смелость?
— Не смелость ведёт воина в бой! – выкрикнул вдруг Калем, все еще стараясь удержать выскальзывающую из рук шестеренку. Зилант склонил голову, и в его глазах что-то дрогнуло. – Не смелость, а любовь. Любовь к тем, кого он защищает. Без неё смелость — просто глупость. Воин верит, что его ждут дома. Потому что вера и любовь движут смельчаками! – Калем и сам не ожидал, что и здесь пригодятся заветы бабушкины.
Зилант довольно зажмурил раскосые глаза, закивал и золотая пыль на камнях стала теплее.
— Я – Змей Горыныч, Хозяин Таёжных Гор. — пробасил Горыныч. — и последняя загадка — моя. Сестра и брат идут одной дорогой. Сестра спешит, брат медлит. Сестра бранит брата, брат не слушает сестру. Кто из них заблудился? И что у них одно на двоих, без чего и дорога не дорога?
Марика замерла. На глазах вскипели слезы. Она вдруг вспомнила, как утром кричала на Калема: «Выброси эту гадость немедленно!» — и как он обиделся. Вспомнила, как вытолкнула его за дверь и даже не обернулась. Калем рядом тоже опустил голову. Он вспомнил, как сунул жестянку в рюкзак хотя сестра велела выбросить. Как потом не слушал её, когда она просила не открывать крышку. Как прятал от неё шестерёнку, хотя она сто раз говорила, что нельзя брать чужие вещи.
Слезы запрыгали по щекам. Калем шмыгал носом.
— Мы оба заблудились. — тихо сказала Марика. Я думала, что я старшая и всегда права, а Калем думал, что я ничего не понимаю и только командую...
— Я больше не буду прятать, — прошептал он. — И слушаться буду. Честно.
Марика обняла его, крепко, так, что шестерёнка чуть не хрустнула.
— А я больше не буду ругаться, — сказала она. — И верить тебе буду.
Горыныч удовлетворённо кивнул всеми тремя головами.
— Вот и ответ, — прогудел он. — Вера друг другу. Дороже золота, сильнее смелости. Без неё и брат с сестрой — просто двое путников, которые идут в одну сторону, но по разным дорогам.
Духи шаманов запели громче, и в их песне Марике послышалось что-то тёплое, почти бабушкино.

— Значит, к бабушке идете? – дети закивали.
Горыныч поднялся, и все три головы заговорили разом, так что голос стал густым и страшным:
— Слушайте, как выйти из игры и остановить бесконечную ночь. Игра «Сибириум» не отпустит вас, пока не замкнётся последний путевой узел. Ваша жестянка — не просто коробка, это карта. Шестерёнка, что вы несёте, — ключ к остановке. Верните её на место, туда, откуда она выпала, когда река повернёт вспять. И найдите девочку в красном пальто: она — последний билет. Отдайте ей билет Полуночницы, и поезд сможет вернуться. Тогда ночь кончится, и вы попадёте к бабушке.
Горыныч замолчал, в ушах звенело. Дети приуныли – как они все это выполнят?
— Кажется, что непросто, но не бойтесь. – прошелестел Полоз.
— У вас же Клубок есть. – прозвенел Зилант. — Баба Яга сердобольная, поможет.
— А теперь идите, — сказал Горыныч. — Да не оборачивайтесь. До рассвета недалеко.
Дети утерли слезы, встали из-за стола, снова церемониально поклонились в знак благодарности. Калем придерживал шуструю шестеренку, Марика — красный Клубочек, и духи расступились перед ними, как трава перед ветром.
Они вышли на тропинку, и Клубочек покатился на свет все того же теплого желтеющего огонька впереди. Марика шла рядом с братом и держала его за руку. Она не знала, обманул ли их Хозяин Таёжных Гор, но в одном он точно не соврал: вместе, дружно, они справятся с любыми испытаниями.